Нас посчитали


В последнее время наблюдается «социологический бум» в исследованиях благотворительности. Нам уже доводилось писать об этом, причем, в достаточно критическом ключе: нет ни общепризнанных данных о количестве НКО в России, ни единства мнений о том, что именно следует считать НКО.

В социологии благотворительности происходит примечательная дискуссия: о правомерности/неправомерности отождествления 3-го сектора и «гражданского общества». Одни авторы считают такое отождествление вполне оправданным (см., например, здесь или здесь , а также здесь), другие же признают его некорректным.

Есть и другие точки зрения. Например, И. Задорин, руководитель исследовательской группы ЦИРКОН, так оценивает ситуацию: «Мы постоянно спорим с известным экспертом Ниной Беляевой на тему, что мы, собственно, измеряем. Она говорит, что надо измерять гражданское общество, а мы измеряем его чучело под громким названием «третий сектор». На мой взгляд, гражданское общество – еще более туманное понятие, чем все-таки институционализированный сектор НКО».

О «третьем секторе»

«Третий сектор», как мы уже писали — понятие экономическое. Это – ни в коем случае не «часть общества», но именно – «сектор экономики». Кроме того, формальная принадлежность той или иной организации к этому сектору определяется юридически, в соответствии с различными законами и подзаконными актами. И потому у социологов здесь немедленно возникают проблемы.

По данным Росстата, в России 673 019 НКО. Минюст считает, что их — 243 130. Ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов называл 2 цифры: 413 000 и 359 000. Сколько их «на самом деле», похоже, не знает никто. Чем считать, например, ПИФы (паевые инвестиционные фонды), которые в нашей стране юридически считаются некоммерческими организациями? Или – гаражные кооперативы?

С последними дело обстоит не так просто, как интуитивно кажется. Хочется немедленно сказать: «нет, это не НКО!», но — давайте подождем. Только что союзы автомобилистов выступили с гражданскими акциями против «мигалок», а садоводческие товарищества и жилищные кооперативы, как выяснилось, также могут превращаться в гражданские структуры. Это показывает недавняя история поселка «Речник».

С юридической стороной вопроса — также все непросто. 18 апреля 2010 года вступили в силу поправки в федеральный закон «О некоммерческих организациях», которые ввели новое понятие «социально ориентированные НКО». В соответствии с ними, «деятельность в области улучшения морально-психологического состояния граждан» признается «социально ориентированной деятельностью».

А кто сказал, что ПИФы, потребительские, гаражные и подобные кооперативы, садоводческие товарищества, клубы филателистов и юмористов, а также бродячие цирки не ведут «деятельность в области улучшения морально-психологического состояния» своих членов и других граждан?

Так или иначе, но ясно одно: как только социолог начинает пользоваться экономическими представлениями («третий сектор»), да еще и детализированными в реальной практике различными юридическими дефинициями, он оказывается связан по рукам и ногам.

О «гражданском обществе»

«Гражданское общество» — философское, культурологическое и политологическое понятие, и так же, как и «третий сектор», — не социологическое.

Что именно изучает социология, социологи не берутся сказать, — в том смысле, что социология давно, с пятидесятых годов прошлого века, перестала быть единой наукой.

Различают множество разных социологий: макросоциологию и микросоциологию, социологию социальных систем и социологию взаимодействия, «понимающую социологию» и «позитивную» и т.д. и т.п.

Но, в любом случае, социология эмпирически имеет дело с социальными группами. А «гражданское общество» — не «социальная группа». Точно так же, как, например, «власть» или «государство». Мы уже говорили о печальных практических следствиях отождествления таких понятий с понятием «социальной группы». Это (власть и государство) – структуры, функции и институции общества, а в случае «гражданского общества» все еще сложнее.

Отметим, что «гражданское общество» некоторые авторы привыкли прямо или косвенно противопоставлять «государству», а иногда, — что уж совсем курьезно – и «обществу» как таковому.

Например, типично мнение, что «в широком смысле гражданское общество включает всю непосредственно не охватываемую государством, его структурами часть общества, т.е. то, до чего не доходят руки государства».

Но ведь «гражданское» есть не часть «общества, а специфическое качество целого общества, причем – далеко не каждого. Точно так же, как «твердое» или «пластичное» есть не «часть» металла, а его качество или свойство. Госслужащие, включая президента или монарха, и бизнесмены могут принадлежать к «гражданскому обществу», равно как и активисты НКО. Когда нацисты потребовали в оккупированной Дании, чтобы евреи носили на спинах желтые звезды, первым, кто пришил к своей одежде звезду, был король Кристиан Х.

Разумеется, сказанное справедливо, если «гражданское общество» существует, если «общество» имеет такое качество – «гражданский характер».

Иногда исследователи «гражданского общества пытаются преодолеть возникающие парадоксы следующим образом: «Хорошо. Пусть гражданское общество — философская и политологическая категория и понятие. А в узком, специфическом, смысле оно есть совокупность социальных образований (групп, коллективов), объединенных специфическими интересами (экономическими, этническими, культурными и так далее), реализуемыми вне сферы деятельности государства и позволяющими контролировать действия государственной машины». (Википедия).

Однако, такое «пояснение» лишь запутывает ситуацию.

Во-первых, разве некоммерческие организации действуют «вне сферы деятельности государства»? Как тогда рассматривать их «социальные услуги» и участие-пересечение с «социальной политикой» государства? Или – оплату благотворителями операций, лекарств или аппаратуры и медицинских инструментов в государственных больницах в различных экстренных ситуациях? А случаи, когда НКО прямо и непосредственно предоставляют услуги государству? Да, понятно, что НКО и благотворительность появляются там, где в социальной политике государства образуются дыры, но считать, что НКО находятся и работают где-то вне «сферы деятельности государства» никак нельзя.

Во-вторых, разве можно «контролировать действия государственной машины» откуда-то извне, вне «сферы» этих «действий машины»?

В-третьих, какие именно «и так далее» интересы, в отличие от «экономических, этнических, культурных» являются специфичными для гражданского общества? Ведь все перечисленные «интересы» имели место уже в Древнем мире, когда никаким «гражданским обществом» еще и не пахло…

Наконец, существует и принципиальная критика исследования благотворительности в непосредственном контексте «гражданского общества».

Например, Иосиф Дзялошинский в статье с «говорящим» названием «Третий сектор и гражданское общество: вместе или вместо?» пишет: «Не было в Древней Греции множества неправительственных организаций, а гражданское общество было. А у нас в стране именно количество и влиятельность этих организаций чаще всего рассматривается как признак развитости гражданского общества».

Некоторые выводы

Наши выводы достаточно просты и не претендуют на окончательность. Мы считаем, что коль скоро социология (любой школы и любого направления) в эмпирическом отношении имеет дело с социальными группами и сообществами, то и благотворительность следует исследовать под углом зрения благотворительного сообщества. Насколько нам известно, пока никто социологически не исследовал благотворительность в этом отношении. Да и существует ли единое благотворительное сообщество – как реальное сообщество со своими определенными ценностями, социокультурными нормами, инфраструктурой, системой коммуникаций и взаимодействия? Или благотворительность в России – элемент жизни других сообществ?

  1. либерал-патриот

    С государством говорить бессмысленно. Тем более, что государственные ручки по-моему срослись с воровскими. Ведь сейчас социологи уже прямо говорят о том, что государство как таковое приватизировано.

    По поводу благотворительности хотел бы сказать вот что. По-моему общество должно само строить непрофит ассоциации, в которых главным результатом была бы кроме дешевых или бесплатных услуг еще и занятость членов ассоциации.
    Это идея клуба, в котором одни помогают, а другие принимают помощь.
    Простой классический случай — кооперативный магазин, который закупает по оптовым ценам товары первой необходимости, а потом продает их с небольшой наценкой, которая компенсирует расходы организаторов и участников этого дела.
    Прибыли там нет. Зато есть явная польза для определенной части общества.
    Такой опыт есть, например, в Израиле.

    • б.а.рмалей

      в типологии различных форм благотворительных организаций подобное называется «социальное предприятие».
      кстати, их достаточно много у венгров и поляков. кое-что есть в/на украине.
      в рф, вроде, как я слышал, есть, но — маловато.
      вроде цеха керамики или цеха народной игрушки в деревнях для стариков и безработных.
      идея — хорошая. нужно опыт таких вещей изучать.

  2. Мизантроп

    Вопрос к государству. Воровской общак считается некоммерческой организацией? Уж он-то точно действует вне сферы государства, да и государственные ручонки туда не дотягиваются.

    • б.а.рмалей

      вы попали в точку.

      заодно общак помогает «контролировать действия государственной машины». довольно эффективно контролировать.

      забавно, что в западной социологии есть понятие о «девиантных формах гражданского общества». общак прямо туда попадает. или — суд линча. или — отряд самообороны.

      не понимаю я, как может быть гражданское общество там, где частной собственности нет.
      частной собственности в смысле системы отношений, а не в смысле личного имущества. личное имущество было и при рабовладении, и при советском социализме.
      и неважно, автомобиль есть личная собственность или заводы-пароходы.

      локк, выдумавший «гражданское общество», нервно курит, короче.

Leave a Reply