Звездный опрос: «А вы тимуровцем были?»


Господдержка волонтеров в России многим напоминает вмешательство в добровольчество, как было при СССР. «Филантроп» опросил известных людей об их отношении «тимуровскому» движению тогда и сейчас.

Лев Лещенко, певец, народный артист России

Я всю жизнь тимуровец и даже сейчас! Каждый месяц я пою по 3 – 4 бесплатных концерта, например, для медицинских работников, какого-то армейского соединения, для больных в госпитале. Или спортсмены приглашают меня на встречи… По-моему, это и есть волонтерство.

А если возрождать тимуровское движение, то инициатива должна быть обоюдной. То есть нуждающиеся люди должны обращаться за помощью, а сердобольные воспринимать это как какую-то свою боль и как возможность кому-то бескорыстно помочь. Думаю, что сейчас очень много людей, которые занимаются волонтерством. Есть масса фондов, причем настоящих, а не тех, кто зарабатывает за счет каких-то спонсорских инъекций и в основном тратит на себя.

Я учился в знаменитой школе № 201, носящей имя Зои и Александра Космодемьянских, и у нас постоянно были подобные начинания, потому что идейно-патриотическое воспитание было поставлено на очень высокий уровень. Мы помогали пожилым людям, ходили им за продуктами, навещали дома, в больницах и так далее. Все было абсолютно искренне, и тогда просто не могло быть иначе. Но в то время были программы, заложенные в самой системе воспитания, так что это и шло, как говорят, от сердца. Нас ведь тогда никто не напрягал. Если в государстве в больших масштабах есть такие программы, это является признаком здорового общества. И все же главная «программа» должна быть в самом человеке.

 

Юлия Меньшова, актриса

Я не могу сказать, что принимала участие в тимуровском движении, но в силу того, что у нас в школе (как и во всех остальных) была пионерская организация, то мы, члены этой организации, помогали пожилым людям, покупали им продукты и так далее. Я это воспринимала абсолютно нормально, и мне это казалось очень правильным. Думаю, что и сейчас это было бы неплохо. А вот возродить подобное, по-моему, можно только в рамках некоего социального учреждения, например, школы, потому что сейчас в этом смысле очень трудное время. Просто раньше люди больше доверяли друг другу.

Вот если будет определенная школа, которая возьмет шефство определенного рода с определенными адресами, и люди будут знать, что сделано что-то конкретное, тогда, может, и появится «новое тимуровское движение». Обязательно должна быть именно низовая инициатива.

 

Алексей Яблоков, председатель партии «Зеленая Россия», членкор РАН, доктор биологических наук, профессор

– Я не был тимуровцем, но постоянно принимал участие в каких-то кампаниях: по спасению лесов, рек и озер, по спасению мальков, участвовал в рейдах по защите новогодних елок и в антибраконьерских рейдах. Все это было в школьные годы, когда я состоял в кружке юных биологов при Московском зоопарке. Я туда пришел еще в 5-м классе и очень активно участвовал в таком вот юннатском движении. Все это, естественно, было по зову сердца.

По-моему, сейчас не имеет никакого смысла возрождать тимуровское движение, потому что не стоит браться за дело, которое заведомо нельзя сделать. Для того чтобы возрождать тимуровское движение, нужно сначала возродить мораль в обществе! О каком тимуровском движении вообще может идти речь, если нашей властью поддерживается аморальное развитие общества?! Инициативы для таких деяний обязательно должны идти снизу, но опять же именно после того, как общество будет здоровым. А для того чтобы оно стало таким, нужно отойти от идеи потребительства, которая сейчас всячески поддерживается и властью, и СМИ, и самим обществом.

Если мы в нынешних условиях будем возрождать тимуровское движение, то, значит, будем попросту плодить людей, которые попадут за решетку. Ведь они будут бороться с нелегальным захватом берегов, с самовольными вырубками леса и так далее. Их назовут не тимуровцами, а террористами и отправят в тюрьму!..

 

Александр Гуров, депутат Госдумы, генерал-лейтенант милиции, член Союза писателей РФ

– Тимуровское движение было очень распространено в 1950 – 1960-е годы, и мы в деревне помогали старушкам, кололи им дрова, таскали воду и тому подобное. Вообще это у нас тогда было очень популярно, и, помню, в нашей школе, семилетке, мы выращивали цыплят. Тогда, с одной стороны, они вроде были и не нужны, и государство без них как-то обходилось. Но, с другой стороны, нам под это дело даже выделили небольшое здание, которое отапливалось печкой. Мы их выращивали, а потом сдавали и очень плакали, когда цыпленок вдруг погибал. Плакали мы по двум причинам: во-первых, его было жалко, и, во-вторых, нам за это снижали балл – считалось, что мы плохо ухаживали.

Сейчас движение, подобное тимуровскому, будет очень тяжело возродить. Это же не рождается по команде; это своеобразная детская идеология, основанная на каких-то традициях, на уважении к старшим и тому подобное. Плюс это сдобрено какими-то игровыми моментами: коллектив, песни, игры, поощрения. Мы с большим удовольствием занимались этим, но возрождать по приказу… По-моему, это сразу заглохнет. Так что я бы предложил не торопиться, а обобщить какой-то опыт. Наверное, надо начинать не с взрослых ребят, а с детишек, которые более восприимчивы к чужой беде, к чужому страданию. Все надо продумать с учетом психологии современной молодежи. Надо сделать так, чтобы, с их точки зрения, это было хорошо и, как теперь говорят, круто.

Сегодня ко всему этому стали относиться совсем по-другому. Например, лет восемь назад мы с женой решили помочь одной старушке, которая жила в нашем доме, ну и начали ей носить продукты. И вдруг пошли разговоры: «Они это делают из-за квартиры». Нам это и в голову не приходило, к тому же у нас своя хорошая квартира. Просто старушка была такая беспомощная… Но после этих разговоров нам стало очень неприятно, и, к сожалению, пришлось эту помощь прекратить. Что касается тех, кто занимается благотворительностью, то, по-моему, среди них есть две категории людей. Одни перед Богом замаливают свои грехи. Например, когда у него уже какая-то болезнь или его вообще что-то гложет, а он нахапал… Вот он и думает: «Дай-ка я от своих щедрот отстегну, может, это там зачтется…» Другие же на самом деле искренне хотят помочь, и я знаю таких людей, например, у нас на Тамбовщине. Кстати, многие это скрывают, стесняются и не хотят, чтобы об этом знали. Но это не волонтерство, а меценатство, которое всегда было развито на Руси. «Помочь ближнему» – это же христианская заповедь.

 

Мария Бутырская, заслуженный мастер спорта, чемпионка мира по фигурному катанию

– Нет, тимуровцем я не была, но макулатуру в школе, помню, мы всю жизнь собирали. Честно говоря, мне было не до тимуровского движения: то тренировки, то школа, то сборы и соревнования. Так что такая вот общественная жизнь обошла меня стороной. Сейчас я много читаю и слышу о том,что кто-то помогает пенсионерам, скажем, носит продукты и лекарства и убирает, причем на бесплатной основе.

По-моему, в таком деле все зависит только от самого человека, и если у кого-то есть время, желание и возможность заниматься этим, то как не поддержать подобную деятельность? Лично я очень даже за! Но вот всему миру помогать не надо – лучше просто и реально помочь ближнему. А если кто-то делает это на коммерческой основе или же за то, чтобы, как говорится, квартиру отписали, так это, по-моему, просто ужасно, и я этого не понимаю, не принимаю, и это просто чуждо мне! Если помощь идет не от чистого сердца, значит, это и не помощь. Значит, это делается ради выгоды, и старого больного человека просто заведомо используют, зная, что ему некому помочь. А одинокий немощный человек вынужден идти на такую вот сделку, чтобы ему приносили продукты первой необходимости и жизненно важные лекарства.

И все же ситуации бывают разными. Бывает, что старому одинокому человеку помогают и он настолько к этому привыкает, что хочет отблагодарить своих помощников и пишет завещание в их пользу. А когда какой-то контракт подписывается заранее, я этого понять не могу!

 

Татьяна Устинова, автор детективных романов

– В своей жизни я, наверное, месяца два была тимуровцем. Тогда на место директора нашей школы пришла какая-то новая и очень активная женщина и сказала, что отныне мы будем совершать то, о чем писал Аркадий Петрович Гайдар. Тогда все очень вдохновились этим, а я так вообще сильно обрадовалась, потому что являюсь большим поклонником этого писателя — меня так мама приучила.

Мне всегда казалось: то, что написано в повести «Тимур и его команда», на самом деле является очень привлекательным и чрезвычайно романтичным. Однако тимуровское движение в случае с нашей директрисой вылилось в то, что мы в течение двух первых учебных месяцев, то есть сентября и октября, мыли подъезды в соседних домах. Эти неухоженные, обшарпанные сталинские дома с огромными, тяжеленными дверями и широченными ступенями находились неподалеку от нашей школы.

Так что мое участие в тимуровском движении (если это было именно оно) запомнилось мне как абсолютная бессмыслица, потому что это был никому не нужный труд. Жильцы смотрели на нас несколько странно, потому что там отродясь никто ничего не мыл и не убирал. А мы, маленькие дети в школьной форме, ковыряясь с металлическими ведрами и тряпками, которые разбухали от воды, становясь тяжеленными и страшно неудобными, не столько мыли, сколько просто развозили грязь. Но наша директриса очень настаивала на том, чтобы мы были тимуровцами, и ошарашенные жильцы, постепенно привыкнув к нам, стали нас даже критиковать, мол, тут плохо помыли, тут воду налили, и лучше бы вообще ничего этого не делали.

А потом все заглохло, как и все подобные инициативы в советской школе, и мы больше не были никакими тимуровцами. Поэтому могу сказать: то, что написано у Гайдара, и то, как эти инициативы воплощались в средней советской школе, — это принципиально разные и никак не соприкасающиеся вещи. По-моему, прежде чем переводить старушку через дорогу, неплохо бы на всякий случай у нее поинтересоваться, а в какую же сторону ей нужно идти? Судя по всему, в случае с моей школой никто не утруждал себя этим тривиальным вопросом. Нам, детям, так и не сказали, что и зачем мы делаем, и мы, ничего не понимая, в школьной форме валандались с этими грязными тряпками, неизвестно откуда таскали воду и слушали дурацкие вопросы недоумевающих жильцов.

Может быть, все-таки нужно было поставить нам задачи, как у того же Гайдара, и объяснить некий тайный смысл происходящего. А вот если говорить о волонтерстве, так это совершенно другая история. То есть люди работают в каких-то местах, где просто необходима их помощь, например, в больницах, санаториях для пожилых и других заведениях подобного рода. Конечно, люди, которые помогают слабым и беспомощным, делают благое дело. Такое вот подлинное, благородное волонтерство и можно было бы назвать настоящим тимуровским движением, если бы в нем не отсутствовала некая романтика, которая была у Гайдара, о чем были сняты фильмы и о чем пелись песни.

А что, собственно говоря, петь про волонтеров? Это же тяжелейшая работа, которая базируется не на гайдаровской романтике, а на отношении человека к окружающему миру, на отношении человека и его создателя. То есть когда человек понимает, что, кроме самого себя и Бога, он никому ничего не должен. Именно так волонтер понимает свой долг перед самим собой, истиной, жизнью и Богом, и тут нет абсолютно ничего романтического. Но если выстроить какую-то правильную идеологию, тогда можно и совместить то, что нужно и полезно людям, с той самой гайдаровской романтикой.

Вот с каким волонтерством в чистом виде я столкнулась в Израиле. Там люди идут на берег моря и убирают то, что приносит прибой: пакеты, бумажки, банки… И я не могу сказать, что это некое спонтанное экологическое движение, потому что все очень хорошо организовано и ни о какой бессмыслице не может быть и речи! На берег приезжает грузовик и увозит помойку, которую собрали люди, и туда же приезжает палатка, скажем, с мороженым и пивом. И вот когда волонтеры уберут берег, то все они дружно едят мороженое, пьют пиво и поют под гитару, кстати говоря, русские песни, потому что все русскими и являются, хотя сидят на совсем другом берегу. Но одновременно они совершенно справедливо чувствуют себя людьми, спасающими этот мир!

Кстати, это очень важно для всех и для каждого, а особенно для молодых мужчин. Ведь любой молодой человек хотя бы несколько раз в жизни должен почувствовать себя спасающим мир, иначе из него не вырастет взрослый. Самая обыкновенная работа дворника или уборщика организована там очень даже романтически. С одной стороны, это массовое мероприятие для хорошей компании, но с другой – оно идеологически построено на государственном уровне так, что люди, во-первых, чувствуют себя нужными и, во-вторых, верящими в то, что они делают что-то полезное для своей страны, своего моря и своей планеты – и это очень и очень важно!..

 

Вячеслав Зайцев, художник-модельер

– Уж не знаю, был ли я тимуровцем, но когда учился в школе, то мы выезжали в колхоз и помогали собирать свеклу, картошку и даже пшеничные зернышки. Да уж, все это мы тоже проходили, и я там даже получил страшное воспаление легких – первое свое серьезное заболевание. Осенью было уже достаточно холодно, а мы работали по колено в воде. Но это было так давно, еще в 1951 году, при Сталине… Нам, школьникам, было безумно интересно, потому что мы впервые уезжали далеко от дома и жили в деревне, у колхозников в избах. Они нас кормили теплой картошкой, а спали мы на роскошной русской печи. Так что была возможность и согреться, и нормально поесть, ведь в то время жрать было вообще нечего. Мы с удовольствием оказывали помощь нашему колхозу, а когда уезжали домой, то в награду получали либо мешок картошки, либо пшеницы или моркови.

Если уж возрождать подобное движение, то лучше всего в провинции, потому что люди там более добрые, отзывчивые, мягкие и податливые. Недавно я был на Байкале, и меня просто потрясло человеческое радушие! Помню, там у кого-то утонула машина, так человек 20 мужиков абсолютно искренне и бескорыстно вытаскивали ее на себе и помогали заводить. В Москве этого, к сожалению, уже почти нет. Но чем дальше в провинцию, тем больше русскости и светлых, теплых отношений.

Тимуровское движение можно будет возродить именно на этом фундаменте, и его нужно возрождать, потому что сейчас очень много брошенных и покинутых людей, тех, кто нуждается в помощи. Призыв к возрождению должен пойти откуда угодно, но только не из центра. Возможно, к этому должен призвать какой-то провинциальный и всеми уважаемый лидер. А вот если к этому начнет призывать какой-то лидер из центра, это будет воспринято как приказ, а не как искреннее желание помогать человеку. Здесь ни в коем случае не должно быть никаких приказов. Это должен быть простой, сердечный, человеческий порыв.

 

Елена Кондулайнен, заслуженная артистка России

– А я все время тимуровец! Вы знаете, что артисты в основном работают бесплатно? Скажем, все эти поездки на фестивали – это же как благотворительность: мы там ничего не зарабатываем, а если и зарабатываем, то какие-то копейки. И на вопросы журналистов я постоянно отвечаю – и ведь тоже бесплатно. Вот мы и работаем как тимуровцы, чтобы называться артистами.

А если говорить о волонтерах, то, наверное, некоторые люди, работая бесплатно, таким образом делают карьеру и одновременно вложение в свое имя. И мы, актеры, когда ездим на фестивали или даем интервью, наверное, тоже вкладываемся в свое имя. В школе я, как и все, была пионеркой, и мы ходили собирать макулатуру и что-то там еще. Да, все это было. Припоминаю, что нас прикрепляли к бабушкам, и мы помогали им, ходили в магазины, покупали еду, убирались. Но все это было так давно. Сейчас это прочтут и скажут: оказывается, вот уже сколько лет Кондулайнен…

Возможно ли сейчас возродить нечто подобное? По-моему, дураки еще не перевелись и будут всегда. То есть одни на этом будут делать деньги, а другие просто привыкли работать бесплатно, как, например, мы, артисты, за имя, чтобы нам была светлая память. Но не все можно измерить деньгами, и их туда, в иной мир, не возьмешь! Добрые дела, наверное, делают для того, чтобы в душе была гармония. Я очень люблю делать добрые дела, например, устраивать праздники. Вот я их за свой счет и устраивала — в ресторанах кормила людей, дарила им какие-то подарки, и мне все это очень нравилось. Или я сама проявляла инициативу, ездила в какие-то госпитали и бесплатно там выступала. Мне приятно отдавать, и на душе от этого становится очень хорошо! Но и про такие дела некоторые люди могут сказать (да и говорят), что она это делает ради рекламы, а не для души. Поэтому я о таких своих акциях вообще не говорю и сейчас вам сказала про это впервые. Может, меня можно счесть нескромной, потому что я, например, могу сняться в журналах в нижнем белье. Но я скромна в другом – в хороших поступках.

  1. Екатерина

    Да, не все известные люди и не в полной мере понимают, что такое добровольчество… На этой статье учить теории добровольчества новичка не стоит :)

  2. Мизантроп

    Интересно, а Егор Гайдар был тимуровцем? Или мечтал всю жизнь стать Мальчишом-Плохишом?

Leave a Reply