Один на один с болью


В последний июльский вечер играл с сыном в мяч. Ничего особенного. Как вдруг, оступился и резко упал бедром на резиновое покрытие. Встать не смог, так и стоял в упоре на руках с поджатой ногой до приезда скорой. Больница, рентген — перелом. При таком переломе, как у меня, перетаскивание, переваливание с одной стороны на другую в первые дни вызывает жуткую боль.

боль

Это раньше я думал, что такой выносливый: турист, путешественник. Могу километры идти в ледяной каше по пояс в первые дни мая, ломиться по неубранным от пней вырубкам как лось.

Первобытная боль уравнивает всех. Я, здоровый мужик, несколько раз просил вколоть мне что-нибудь, а при перемещении с носилок на рентгеновский стол и кровать орал от боли. Ничего не мог поделать, само оралось. Обезболивали без вопросов, но только анальгетиком, а он почти не помогал. Прекрасно пониманию, что действовали медики строго по инструкции и ни к кому претензий не имею.

Та боль ушла, и теперь скажу следующее: не обезболивать тяжелых (например, онкологических) больных до снятия болевого синдрома — это фашизм. Я и раньше считал, что сильные боли должны купироваться. Но только в теории. Вот проверил на практике и убедился, что был прав. Ты же в сознании и отлично понимаешь, что вколи тебе средство посильнее, все было бы иначе. Поэтому воспринимаешь эту ситуацию как пытку.

Российская система работы с сильной болью должна быть приведена к цивилизованному стандарту: если пациент хочет полного обезболивания, оно должно быть.

Очень хорошо, что у меня есть возможность присоединиться к НКО и пациентским организациям, кто сегодня публично говорит об этой проблеме в медиа — хочет достучаться до общества и власти. Здесь, в больнице большинство не может, хотя им также больно. И произойти это может с каждым. Иногда достаточно лишь оступиться на игровой площадке.

+ There are no comments

Add yours

Добавить комментарий