«Право матери» показало 550-процентную эффективность


«Право матери» уже 25 лет защищает права родителей, чьи сыновья погибли в армии в мирное время. На традиционной ежегодной пресс-конференции глава фонда Вероника Марченко рассказала о том, как они лишились иностранных грантов и активизировали частные пожертвования; о том, как добиться от государства 2 500 000 рублей за гибель Героя и зачем проводить в Фейсбуке кампанию «Подари свой 27-й день рождения!».

Вероника Марченко

Вероника Марченко

Справка

Фонд «Право Матери» (mright.hro.org) с 1990 года защищает права и интересы родителей, чьи сыновья погибли в армии в мирное время на территории России и СНГ в результате уголовных преступлений, антисанитарных условий жизни, ненормального психологического климата, на необъявленной войне в Чечне и по другим причинам. Бесплатно консультирует семьи по юридическим вопросам, представляет их интересы в судах, добивается важных поправок в законы, издает Книги Памяти погибших и серию брошюр «Советы юриста».

«Мы решили проверить, сможем ли собрать пожертвования»

Почти всю работу с 1996 года мы вели на средства грантов, выигранных в международных конкурсах. Эти конкурсы проводились на официальном уровне, при полной легализации нашим правительством, но теперь, из-за поправок к ранее принятым законам об общественных организациях, оказались вне закона. Формально нас не назвали «иностранным агентом», но кампания по поиску врагов народа создала проблему для всех НКО.

В 2013-м мы решили проверить, сможем ли собрать пожертвования на уставную деятельность. Это был наш единственный шанс выжить. У нас получилось, хотя, конечно, на бесплатную юридическую помощь деньги собирать сложнее, чем, например, на лечение детей.

В прошлом году мы участвовали в 90 судебных процессах (и 170 судебных заседаниях) в 35 городах. Все это — только благодаря «сотовикам» и «тысячникам» — так себя сами назвали жертвователи, которые каждый месяц перечисляют нам 100 или 1000 рублей.

Объемы пожертвований в Фонд "Право Матери"

На 3 102 948 рублей пожертвований, привлеченных в 2013 году, фонд получил для семей погибших солдат эффект на 17 миллионов. То есть эффективность — 550 процентов. Хотя какие-то из наших побед нельзя измерить в деньгах, например, то, что мы добились 5-летнего уголовного срока для командира Василия Сюракшина, который отправлял солдат на поле собирать снаряды со словами, что они «пушечное мясо» — в результате один мальчик подорвался и погиб. Сейчас Сюракшин в тюрьме.

2 500 000 рублей для родителей Героя

В течение года за бесплатной юридической помощью к нам обратились 2465 человек. Это частные лица и общественные организации. Побед в судах было много, одна из самых важных для нас — пенсия по случаю потери кормильца для родителей погибшего Героя РФ Владимира Васильева. Семье пытались недоплатить 2 500 000 рублей — вот, представьте масштаб сумм, которые положены по закону, но остаются только на бумаге. Другой случай: по иску семьи солдата-срочника Дмитрия Дедюхина, который стал жертвой дедовщины, мы добились компенсации морального вреда в 2 400 000 рублей.

Экономическая эффективность работы фонда Право Матери в 2013 году

Если государство не сумело сохранить жизнь солдата, то оно должно обеспечить его родным 25-30 лет жизни без мужа, сына или внука. Эта сумма должна быть адекватна потере. И не меньше, чем аналогичные компенсации в США, как я считаю.

В 2013 году мы выиграли 10 коллективных исков. Несмотря на то, что 2012 году президент издал указ об облегчении доступа людей к правосудию и коллективные иски — как раз из этой категории, в России эта система слабо развита. Фонд «Право матери» будет и дальше активно продвигать тему коллективных исков. Если ответчик один и тип иска один, мы можем объединить дела и съездить в город на суд один, а не тридцать раз.

«Погиб в результате несчастного случая» и другие отговорки государства

Одна из наших центральных задач — это расследование причин гибели солдата. Представьте ситуацию. Сын уходит в армию, служит в обычной военной части. Через какое-то время родители получают лаконичное известие — «Встречайте Груз 200». Самые «популярные» версии гибели, которые дает семьям государство, — самоубийство и доведение до самоубийства (по 20 процентов случаев). Но, если официальная причина — самоубийство, встает вопрос — как военкомат мог призвать психически больного человека, склонного к суициду? Который, кстати, мог не себя убить, а расстрелять сослуживцев. Если же родителям сообщили о «доведении до самоубийства», значит, обязаны найти виновных.

Причины гибели военнослужащих в России в 2013 году

В 2013 году частой стала отговорка «погиб в результате несчастного случая». Что такой несчастный случай? Например, история, о которой я говорила выше, — взрыв на полигоне по вине капитана Сюракшина. Профессиональных саперов отправили на уборку помидоров у частного фермера, а необученных призывников — собирать снаряды. Таких мнимых «несчастных случаев» в нашей практике — 40 процентов.

В 15 процентах случаев солдаты погибают от заболеваний, например, недолеченной пневмонии. Причина «убийство», то есть смерть в результате избиения и ударов — 5 процентов. Бывают и умышленные убийства, но редко.

«2 000 рублей — за такие деньги солдат доводят до самоубийства»

В 2013 году в армии было много преступлений, связанных с халатностью. Еще за первую половину года зафиксировано 7000 преступлений коррупционного характера. Общая сумма ущерба за полгода — больше 4,5 миллиардов рублей. Это вовсе не обязательно крупные взятки. Вымогательство денег у мальчиков — за один раз 2-4 тысячи рублей — в высших эшелонах военной власти превращается в миллиарды коррупционных денег.

Пара тысяч — за такую сумму солдат доводят до самоубийства. В советское время могли убить за что угодно — за то, что москвич или азиат, но не за 3 рубля. Сейчас деньги на первом месте. И, кстати, то, что у ребят появились мобильные телефоны, не помогает. Мальчики не звонят за помощью прокурору: не знают, как, или боятся. Им говорят: «Положи на мой счет 500 рублей», и они кладут; то есть телефон становится еще одним звеном в криминальном денежном обороте.

Как мы взаимодействуем с государством

Любимая фраза секретаря нашего фонда — «А с вами мы встретимся в суде». Наша работа — судиться с госорганами. Особого давления, связанного с так называемым «законом об НКО-агентах», мы не почувствовали. Нам сложно что-то предъявить: мы все делаем вбелую, по закону, с тридцатью тремя бумажками. «Право матери» так же, как и раньше, часто выигрывает дела в первой инстанции.

Давление рублем — другое дело. Своего здания нам никто не дает, это понятно. Мы сидим в 30 квадратных метрах с архивом за 25 лет. Но в сентябре целый ряд московских НКО, и «Право матери» среди них, получили предупреждение, что арендная плата повышается задним числом — с января! Мы эту сумму заплатили, благодаря «сотовикам» и «тысячникам», но осадок остался.

Общая ситуация с поиском «врагов» влияет негативно не на нас персонально, а на весь некоммерческий сектор. Все эти годы мы все вместе пытались доказать людям, что общественная организация — это добро. Сейчас государство ударило по имиджу НКО, и многие начали считать нас «агентами». Власть разжигает ненависть одних к другим.

27 день рождения — самый счастливый день в жизни мужчины

«Право матери» — постоянный участник программы «Социально активные медиа» фонда CAF. Весь 2013 год благодаря CAF мы работали над разработкой фандрайзинговой кампании в социальных сетях — «Подари свой 27-й день рождения!». Планируем запустить ее в 2014-м.

Подари 27 день рождения

27-й день рождения — главный день в жизни мужчины, свобода от армии. Мы сделаем баннер — призыв к именинникам в их праздник «подарить этот день» тем семьям, в которых погибли сыновья. В разработке проекта нам бесплатно помогает креативное агентство Saatchi & Saatchi Russia.

«Советы юриста» и матери первой Чеченской войны

В планах на 2014 год — наконец подготовить пятый выпуск «Советов юриста», стопки заявок на который у нас лежат аж с 2009 года. Издай мы его завтра — послезавтра он разойдется. Но надо собрать деньги.

В глобальных планах — поднять в обществе тему матерей первой Чеченской войны. Это женщины, которым сказали, что их сыновья пропали без вести, и которые обошли всю Чечню в их поисках. Приезжали за свой счет, ходили по железнодорожным путям, где стояли вагоны с трупами, искали сыновей, копаясь в горах тел. Как можно было начинать войну, не запланировав, как опознавать погибших?

В 2014 году мы хотим сделать так, чтобы власть расплатилось по долгам перед этими матерями, ведь им до сих пор умудряются отказывать в правах. Про ветеранов еще вспоминают, а про их родителей — нет. У нас была идея получить специальные деньги на это. Вопрос, по-хорошему, к Общественной палате, потому что непрофессиональная война — это прямая вина государства.

+ There are no comments

Add yours

Добавить комментарий