«Мы — детство». Интервью с больничным клоуном Еленой Грушиной


Елена Грушина, директор АНО «День Ы», — больничный клоун. Она вместе с коллегами регулярно помогает детям и их родителям в преодолении стресса в больнице на любых этапах лечения. Кроме того, Елена помогает людям с трудной судьбой. А еще она — приемная мама. О своих проектах Грушина рассказала в интервью корреспонденту «Филантропа».

Елена Грушина

«Только в первые месяцы работы я поняла важность того, что мы делаем»

— Кто такой больничный клоун? Как вы видите эту профессию?

— Больничный клоун – очень редкий специалист. Работать с детьми непросто, особенно с тяжелобольными.  Становиться больничным клоуном я не собиралась. Некоторое  время я была донором в Российской детской клинической больнице, для онкобольных детей. И однажды в больнице увидела детскую настенную газету, сделанную и для развлечения, и для благодарности донорам, и там были фотографии клоунов. Конечно, я заинтересовалась и узнала, что есть такая помощь, — помимо лекарств, крови, решения финансовых проблем лечения. Первое, что пришло в голову — написала письмо организаторам движения с вопросом «чем я могу помочь?» Может быть, с покупкой реквизита, коего всегда мало, тогда уже понимала, что это самый расходный материал. Мне пришел ответ, что как раз идет набор в Школу клоунов, и я пошла учиться. Как показала учеба и дальнейшая практика, я – больничный клоун…

— Что включало в себя обучение в Школе больничных клоунов?

— Школа клоунов – это актерские курсы, плюс психологические встречи, тренировка навыков общения с детьми разных возрастов, обучение фокусам и моделированию из шариков, беседы с врачами, беседы о безопасности в больнице.  Когда я попала команду «Доктор Клоун», созданную Константином Седовым, первым больничным клоуном в Москве, клоуны ходили только в онкологические отделения, к тяжело больным детям. Сейчас со своей новой организацией «ДеньЫ» мы ходим в разные отделения, от онкологических до терапевтических, ведь боль у всех разная, и ребенку со сломанной ногой тоже не помешает участие и поддержка. Да и самим клоунам не всегда стоит долго работать именно в тяжелом отделении.

Дарящий улыбки

Закончив обучение, начала работать в детском отделении онкологической больницы в Балашихе. На два года это стало основным местом работы. Два часа на дорогу туда, два часа обратно, два часа в больнице минимум, — целый рабочий день. Каждую неделю. Постоянность и систематичность посещений детей – наиважнейшее в работе больничным клоуном. Дети ждут, видят и ждут. Больничная жизнь очень непростая, атмосфера детства остается за входом в отделение, в другой жизни. А мы — та самая атмосфера, детство, которое прервалось серьезными изменениями в здоровье.

Всего в Москве три организации больничной клоунады, одна из них – наша. Есть клоуны, работающие за вознаграждение, как работают клоуны в Европе. Мы работаем бесплатно, на благотворительной основе. В 2013 году мы с моими ближайшими друзьями, работающими в сфере благотворительности и клоунады, создали НКО «День Ы», которая была сосредоточена не только на работе клоунов, но и осуществлении других проектов. Арт-терапия для детей — одно из направлений.

— Как выглядит работа больничного клоуна?

— Выход в больничное отделение занимает 1,5-2 часа, и это не представление, когда ты собираешь детей в холле и развлекаешь фокусами. У нас — интерактивное общение, мы не цирковые клоуны. Да, мы владеем фокусами, жонглированием, можем показать номер, но с непосредственным участием самого ребенка. Некая театральная реприза.

Дети в больницах бывают в разном состоянии, с различными заболеваниями. Поэтому мы не толко поднимаем настроение, иногда нас просят помочь с серьезными проблемами. Бывает, врач просит помочь накормить ребенка. Для многих детей в больнице это очень животрепещущая тема, поверьте. Не всегда медсестра или мама в состоянии уговорить ребенка поесть. Ребенок может находиться в состоянии депрессии, под воздействием сильных лекарств, сильного перевозбуждения. Мама тоже в этот момент не в лучшем состоянии, ей самой помощь нужна и хороший отдых.

Мы кормили. Боролись с пролежнями. Или ребенок просто не хотел вставать: подросток со сложностями передвижения находится в состоянии глубокой депрессии.

Помню, однажды был выход в палату, где несколько детей лежали с родителями, и маленькая девочка вдруг засмеялась на какую-то обычную незначительную нашу шутку. Тут все замолчали и с удивлением на нее смотрят. Я не понимаю, что происходит. Потом выяснилось, что девочка пролежала в больнице около двух месяцев, и за это время она ни то что не улыбнулась, она не говорила, замкнулась в себе.

Только в первые месяцы работы я поняла важность того, что мы делаем. Поначалу я важности всей не понимала, ну да, клоуны и клоуны, повеселили, настроение подняли, отлично. Но когда происходят такие случаи, когда дети реально идут на поправку с долей твоего вложенного труда в их психологическое состояние, в их настрой на успех, вот это для меня до сих пор чудо, понимаешь смысл всей нашей деятельности.

— Какая у вас команда?

— Сейчас нас всего 10 человек. Клоуны ходят постоянными парами, надо привыкнуть друг к другу, почувствовать в работе, понять особенности работы друг с другом. И, конечно, постоянное отделение в больнице. Детям постоянная смена лиц волонтеров и добровольцев ни к чему. Ребенок так просто к себе не подпустит, может и не обрадоваться поначалу. Иногда на клоунов выливается агрессия. Мы считаем, что это хорошо, — лучше именно на клоуна, а не на маму, врача, себя или лечение. Это важно. Поэтому у нас — постоянная больница, постоянное отделение, постоянная пара клоунов.

Наши постоянные больницы: Областная психиатрическая больница (детское отделение) во Владимире, Федеральное бюро медико-социальной экспертизы, Центральная детская больница в городе Жуковский.

Елена Грушина

— Как часто поступают запросы от больниц?

— Чаще на нас выходят волонтеры с просьбами выступить. Бывает, раз в неделю приходится отказаться от запроса в силу занятости, т.к. есть свой график, постоянное количество больниц и волонтеров.

Запросы от больниц поступают, и хочется расширяться, ходить в большее количество больниц, большему количеству детей помогать.

— Какие требования к больничным клоунам?

— В первую очередь, конечно, наличие творческих и актерских способностей. Но грандиозных претензий на гениальность нет. Важнее уметь построить с ребенком отношения, потому что больница – это не сцена, это – жизнь, живое общение, и тут очень важно слышать, видеть, понимать, уметь подстроиться под ребенка, быть гибким и понимающим. Но актерские способности тоже важны, да. Последнее время мы снизили требования по возрасту. Как показал опыт, возраст не так уж важен.

Сейчас также хотим организовать проект с сиротами. Но не развлекательный, а именно добровольческий для самих ребят из детского дома. Приобщать к социальному служению. И вот именно в контексте этого проекта, мы и снизили возраст добровольцев.

Еще один основополагающий фактор — наличие свободного времени и возможность участвовать в деятельности. Это не разовое добровольчество. Именно постоянное. И я рада, что у 10 человек из команды хватает постоянства, мы стремились именно к этому, начать не количеством, качеством и постоянством. И пока идем вперед, получается.

После окончания Школы больничного клоуна обязательно получение медицинских книжек — для дальнейшей работы в отделении.

Помощь незащищенным

— Какие еще проекты у «Дня Ы»?

— Собственно, первый и основопологающий проект – это больничная клоунада. Также арт-терапия с малоподвижными детьми, которые нуждаются в продуктивной  помощи. Клоунада – это здорово, но иногда хочется с детьми позаниматься чем-то полезным: порисовать, полепить, научиться чему-то новому, на что родительских сил в больнице иногда не хватает, даже просто почитать, вместе новую книгу. Мы открыты для новых проектов, обычно они и рождаются по замеченной необходимости.

Сейчас совместно с Александром Гезаловым, экспертом в теме сиротства, мы открыли Грушевый склад для сбора помощи самым незащищенным слоям населения. Мы работаем для самых разных людей, а именно:

  • детей, рожденных в исправительных учреждениях;
  • детей с ограниченными возможностями здоровья из ДДИ;
  • женщин и подростков в исправительных учреждениях;
  • выпускниц детдомов с детьми на руках;
  • малоимущих, многодетных и приемных семей.

Например, мамы в тюрьме от государства не получают никакой весомой помощи на своих детей, они вынуждены сами покупать и зарабатывать на памперсы и средства гигиены.

В ближайшее время надеемся открыть еще один проект, для приемных родителей. Планируется байдарочный лагерь, походы на байдарках, на лошадях, для детей с ограниченными возможностями здоровья и их родителей.

«Мотивация очень простая — все дети должны жить с родителями»

— Расскажите о вашей приемной семье.

— В нашей семье 6 детей: двое приемных и четверо своерожденных. Уже будучи родителями четверых детей, мы задумались о возможности принять в свою семью приемного ребенка. Мотивация очень простая — все дети должны жить с родителями, обязательно должны быть мама и папа, — те люди, которые любят, заботятся, поддерживают. Мы не искали какого-то определенного ребенка с конкретными данными. Но пока готовишься, ходишь в Школу приемных родителей, собираешь документы, — задумываешься, как лучше поступить. Приходили мысли о мальчике лет пяти-семи, думалось, что он легче всего войдет в мужскую компанию братьев. Но в итоге мы — приемные родители двух девочек-подростков.

С одной из дочек мы познакомились через сайт «Дети Ждут». Когда увидели фотографию девочки, сразу поняли, что это наш ребенок, едем знакомиться и забираем домой. Съездили, познакомились, сразу подписали согласие на прием ребенка в семью, но немного задержались по причине оформления дочкиных документов в связи с ее группой здоровья и плановыми операциями. Пока ждали окончания процесса и самого ребенка, узнали о том, что в соседней опеке одна приемная семья возвращает в детский дом девочку (также подростка). Когда получаешь подобную информацию, первым делом думаешь о том, как помочь, чтобы ребенок снова не оказался в соц.учреждении. Не долго думая, познакомились с ребенком и забрали девочку к себе, минуя возврат в детский дом. Вот так неожиданно вместо пятилетнего мальчика, мы стали родителями двух девочек 13 лет.

— Каковы, на ваш взгляд, причины, отказа приемных родителей от детей?

— Чаще всего люди не готовы, и дело тут не в ребенке. Дети разные. Бывают очень сложные, не настроенные на семью, а входят в нее легко. Бывает наоборот. Да, он говорит «хочу», «заберите меня», но что там дальше, в реальной семейной жизни и детско-родительских отношениях, ребенок может не понимать. И очень многое зависит от нас, взрослых, потому что мы старше, умнее, сильнее, мы готовились, мы долго шли к этому шагу. И ответственность, конечно, лежит только на нас.

Наша дочь, возвращенная предыдущей приемной семьей, прямое подтверждение. Мы ей были не очень нужны, не понятны, и это естественно. Опыт проживания в семье кровной не сложился, в первой приемной также ничего не вышло, что же ребенок должен был ждать еще от одной семьи? Конечно, ничего положительного в будущем девочка себе не рисовала. И выбрав нас вместо детского дома, она выбирала из двух зол меньшее. Это непростая история, хотя сейчас, могу сказать, что со счастливым продолжением.

— Возникали ли трудности со вторым приемным ребенком?

— Мы столкнулись с теми же трудностями, что и предыдущие приемные родители, но мы по-другому решали проблемы. Сейчас ребенок благополучно живет в семье более года. Она – наша дочь, безусловно. Пусть и было тяжелое привыкание ее к нам, и наше к ней, от этого мы еще ближе сейчас. Со второй приемной дочерью было гораздо проще. Сказался опыт, да и сама она была настроена на семью, это очень помогло нам в налаживании отношений. В отличие от некоторых приемных родителей мне все-таки было проще. Я изначально не стояла на позиции влюбленности в ребенка и позиции жалости. Да, дети нравились, но не была очарована до беспамятства, так как пишут некоторые мамы. Мне странно слышать про моментальную влюбленность, моя любовь растет, я ее ращу сама, влюбиться в совершенно незнакомого ребенка как в новорожденного тобой младенца — не мой путь точно. Не могу сказать, что выбирала детей, ждала «ёкания» как пишут в кругах приемных родителей. Основная мысль при решении о приемном родительстве — детям просто нужны родители, семья, родительские плечи и руки, любовь и понимание, но ни в коем случае не фундамент, основанный на принципе жалости.

Останавливаться мы не собираемся. Опыт не такой большой, но если пережить многие сложности, приходит понимание, что можем воспитать еще детей.

— Каково отношение кровных детей к приемным?

— Подружились не сразу, отношения налаживались постепенно.  Сейчас, да, они дружат, и ловлю себя на мысли, что уже не помню момента, когда мы жили не вместе.

Фраза «приемный ребенок может стать родным…» — красиво,  конечно, но это постоянная работа. Над собой, в первую очередь. Потом уже с детьми: каждому уделяешь время, каждую ситуацию разбираешь и т.д. На это уходит очень много времени. Постоянные игры разума и мозговые штурмы. Бывает, утомляют, но, в общем, здорово стимулируют развитие твоего родительского опыта.

Стараешься видеть каждого, учитывая,  что приемные дети в первое время перетягивают на себя очень много внимания. Про это много говорят на Школах приемных родителей, надо всегда помнить об этом. Теория сильно отличается от практики. Проблем первоначальных масса, много бытовых, без твоего включения часто не обходится.

Как ни странно, важно в первую очередь себя не забывать, себе уделять время, иначе будет трудно: силы не бесконечные.

Главное, чего у нас не было – это агрессии друг к другу. По мелочи ссорились, было, но так чтобы бойкотировать, не разговаривать, игнорировать, или унижать другого – этого не было. Все решаемо, и все можно наладить. Время, проведенное с каждым ребенком — это самое ценное, что у нас есть. Близость, разговоры, заинтересованность, поддержка интересов – что может быть ценнее и лучше для семьи.

1 comment

Add yours

Добавить комментарий