«Как не было чётких критериев ограничения жизнедеятельности, так и не появилось»


Ребенок в российском государственном учреждении для детей с инвалидностью

Ребенок в российском государственном учреждении для детей с инвалидностью.
© 2011 Gordon Welters/laif /Redux

2 февраля вступил в силу Приказ №1024н Министерства труда и социальной защиты РФ о классификациях и критериях установления инвалидности, который заменил действовавший ранее Приказ №664н. Как утверждает глава министерства Михаил Топилин, в новом приказе «конкретизированы подходы к оценке степени выраженности нарушенных функций организма и критерии установления инвалидности, в том числе детям, уточнены формулировки, что позволит исключить их неодинаковое толкование в различных регионах». Также в список заболеваний, предполагающих возможность установления инвалидности, включены такие заболевания и дефекты, встречающиеся у детей, как инсулинзавизимый сахарный диабет, протекающий в детском возрасте, расщелина губы и нёба (заячья губа и волчья пасть), фенилкетонурия, бронхиальная астма, протекающая в детском возрасте. Однако некоторых принципиальных изменений заинтересованные россияне так и не дождались.

Новый документ комментирует руководитель консультативно-правового отдела Санкт-Петербургской ассоциации общественных объединений родителей детей-инвалидов (ГАООРДИ) Ольга Безбородова:

— По большому счёту, объём права, как таковой, после этого приказа не изменился. Как раньше, так и теперь устанавливается инвалидность и группа инвалидности при сочетании трех факторов: заболевание, ограничение жизнедеятельности, вызванное им и нуждаемость в мерах социальной защиты.

Новая редакция Приказа № 1024 «О классификациях и критериях, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы» (сменившего Приказ № 664н) и Постановление Правительства РФ № 95 «О порядке и условиях признания лица инвалидом» исключает такой критерий, как ограничение жизнедеятельности. Ранее этот критерий «ограничение жизнедеятельности» определялся для установления групп инвалидности.

В новых редакциях данный критерий оставлен лишь для признания лица инвалидом и принятия ИПРА (ранее ИПР, индивидуальной программы реабилитации и абилитации). Так как у категории «ребёнок-инвалид» отсутствуют группы, то критерий «ограничение жизнедеятельности» убрали, но это не сняло напряжение при прохождении переосвидетельствования и при достижении 18 лет теми, у кого сразу была установлена инвалидность до достижения 18 лет. А учитывая нынешние тенденции, связанные с инклюзией, интеграцией, то можно ожидать, что 18-летнему молодому человеку, имеющему тяжёлые нарушения, могут отказать в установлении инвалидности, например, если он учился в обычной школе.

— Есть ли уже какие-то примеры, указывающие на возможность такого развития событий?

— Уже есть похожие случаи. Например, человек с прогрессирующим генетическим заболеванием – с миопатией Беккера – приезжает из другого государства, где он обратился по поводу оформления инвалидности после 18 лет, но признан инвалидом детства, так как понятно, что эта болезнь у него врожденная, но у нас в России ему дали инвалидность только по общему заболеванию, при котором объём социальной помощи значительно меньший. И ему наша медико-социальная экспертиза говорит, что раз он учился в обычной школе, у него нет ограничений жизнедеятельности, а то, что расстояние, которое здоровый человек проходит за минуту, он проходит за пять минут, это неважно.

У нас как не было чётких критериев ограничения жизнедеятельности, так и не появилось. Вот пример с обучением в массовой школе: два выпускника закончили обучение по обычной программе, но один их них пользовался помощью логопедов, дефектологов,  психологов, других специалистов. Но и второму могут сказать, что у него ограничений нет – программу-то он осваивал обычную. Или, например, человек получает по ИПР электрическую коляску, а МСЭ ему не даёт 1 группу инвалидности потому, что он может сам перемещаться.

— Какие предложения вы бы высказали руководству Минтруда?

— Первое – это установление чётких объективных критериев ограничения жизнедеятельности. В таблице, которая теперь является приложением к приказу № 1024н, а раньше была приложением к приказу № 664н, степень тяжести проявления заболевания выражены в процентах. При этом непонятно, как эти проценты высчитываются в каждом случае, какая разница, скажем, между 29% и 31%. Второе – это наделение независимых экспертов равными полномочиями с сотрудниками МСЭ. Потому, что сейчас многие постановления МСЭ невозможно оспорить в суде из-за того, что независимые эксперты нужных полномочий не имеют и поэтому их мнения не столь весомы. Это при том, что часто независимая экспертиза – дорогое удовольствие, в среднем она стоит 25000 рублей. В существующих условиях человек не может выстроить какую-то схему защиты своих прав, из-за отсутствия чётких критериев он не может доказать факт нарушения его прав.

  1. Vjatcheslav Ozerov

    Познакомившись с новым порядком МСЭ, я также увидел «возврат к медицинской модели инвалидности». Не знаю (т.к. не следил) в чем причина такого отката: игра на популизме наших чиновников, под воздействием среды и четвертой власти, или влияние каких-либо ООНовских (или ВОЗовских) факторов, но понимаю, что это существенный шаг назад в части развития института социальной реабилитации людей с инвалидностью. А в отношении детей-инвалидов этот шаг, наряду с провозглашением прав на инклюзивное образование на основе желаний родителей, практически приведет к полному прекращению какой-либо социальной реабилитации почти у половины детей-инвалидов.

    По мнению большинства людей, восторжествовала справедливость — раз болен, то сиди на инвалидности, здоров — шагай работать. Со стороны четвертой власти видимо скоро услышим, что, то, «о чем они говорили – свершилось». А для самих инвалидов, вряд ли что-либо измениться в лучшую сторону.

    У большинства людей, ставшись инвалидами, есть «стойкие структурно-функциональные нарушения организма», приводящие «к ограничениям жизнедеятельности», препятствующим «включению и вовлечению во все сферы жизни наравне с другими людьми». Вроде бы надо выявлять и оценивать барьеры, вызванные этим и «которые препятствуют реализации потенциальных возможностей человека и его адаптации», но МСЭКи этому так и не научились.

    Общество, вместо вспоможения, продолжает ЖАЛЕТЬ «больных», четвертая власть – радоваться «своей прозорливости» и пиариться на сенсациях про инвалидов.

    А жаль, вроде бы все шло к развитию общественного института – СОЦИАЛЬНОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ ИНВАЛИДОВ. Теперь же МСЭ, как работали, так и будут работать без социальной составляющей. ИПР останется бюрократическим документом с типовым набором рекомендаций и перечнем ТСР, опирающихся на конкретную нозологию. А благотворительность, ориентированная на социальное вспоможение инвалидам, будет обеспечивать пропиариных инвалидов (или их группы) различными ной-хау, редко имеющими практическое применение, но зато с хорошим капиталовложением и т.д. и т.п.
    Жизнь продолжается!

Leave a Reply