«Кредит доверия, полученный нами когда-то, заканчивается»


Владимир Берхин, президент фонда «Предание», подводит итоги 2018 года в благотворительности. 

Меня попросили подвести итоги года для благотворительного сектора в России. Вспоминая, чем запомнился прошедший год, я неожиданно понял, что подобные новости я уже когда-то читал. Правда, речь в них шла не о благотворительности, а о Русской Православной Церкви. Потому что у нашего сектора с религиозным институциями, много общего, и прежде всего общее, скажем так, топливо — человеческое доверие. Без доверия храмы пусты, без доверия неуспешны и благотворительные инициативы.

И потому проблемы у нас схожие, и путь мы идём примерно один и тот же. Хотя и движемся с разной скоростью.

При советской власти и Церковь, и благотворительность, были в той или иной степени под запретом. Церковь в государстве официального атеизма в лучшем случае терпели ради стабильности международных отношений, а профессиональная благотворительность  в стране всеобщего равенства была просто-напросто запрещена.

А когда Советский Союз прекратил своё существование, окончательно потеряв авторитет и значимость в глазах населения, всем несоветским учреждениям был выдан от населения огромный кредит доверия — просто по принципу «хотя бы не такие как эти».

Все вместе? Профессионалы НКО о взаимной поддержке, этике и конфликтах

Я слышал много воспоминаний, о стремительном заполнении храмов в начале девяностых, об очередях на лекции первых публично выступавших священников. Знаю множество людей, именно тогда круто изменивших свою жизнь и оставшихся в Церкви надолго. Возрождались приходы, открывались православные школы и университеты, крепла инфраструктура и связи с государством и бизнесом, у Церкви появилось даже некоторое политическое влияние. Развивалось книгоиздание, возникли православные СМИ, были даже какие-никакие общественные дискуссии и в целом ощущение поступательного развития.

Как раз недавно исполнилось 10 лет со дня кончины патриарха Алексия II, с чьим именем связаны те времена исторического оптимизма.

Но триумфально начатый процесс пришёл к не самому радостному итогу: количественный рост Русской Православной Церкви прекратился, а сама она в зеркале светских медиа превратилась в человека-невидимку: если её и замечают, то только по прилипающей к ней грязи — в основном о Церкви вспоминают в связи со скандалами вокруг церковного имущества, отношений с государством и недостойного поведения церковнослужителей. И хотя Церковь стала одной из заметных социальных сил в России, довольно очевидно, что былой кредит народного доверия исчерпан. Невозможная для девяностых история, когда жители выходят на митинг не за, а против строительства храма в их районе, давно уже перестала быть «скандальной новостью», превратившись почти в обыденность.

И примерно тем же путём идёт российская благотворительность, хотя наша история развивается медленнее в силу меньшей организованности: Церковь всё-таки структура централизованная и управляемая, и потому события, происходящие с нею, определённее, а перемены быстрее.

Вот смотрите. Меня попросили подвести итоги года в российской благотворительности. Я стал вспоминать — какими же событиями запомнится наш третий сектор обывателю? Не профсообществу, по определению пристрастному, а обывателю. Потому что мы зависим от обывателя, и его настроения куда важнее издания даже самых полезных книг, проведения интересных исследований, открытия факультетов, запуск новых проектов и даже съёмка мультфильмов.

И вот что получилось: нас тоже запоминают по скандалам, причем скандалам с отчетливым финансовым оттенком.

Год 2017 закончился сюжетом на Рен-Тв о новом руководстве фонда «Справедливая помощь» — и это был не сюжет о успехах и перспективах, а раздувание слухов о злоупотреблениях. К августу история обросла уголовным делом, Ксения Соколова покинула страну, а в «Справедливой помощи» теперь новый директор. И даже если обыватель не смотрит Рен-Тв, а читает, например, «Медузу», то там сообщение «в благотворительности идут разборки из-за денег с участием генералов Следственного Комитета» было артикулировано ещё более чётко.

Продолжился год пожаром в «Зимней Вишне» и новым витком обвинений в адрес «Красного Креста». Опять же, независимо от того, имеют эти обвинения основания или не имеют — впервые, кажется, настолько широко прозвучал тезис «не все благотворительные организации одинаково полезны, некоторые вдохновляются не заботой об общем благе, а корыстью».

Параллельно в сообществах, связанных с усыновлением, развивался скандал вокруг семьи Дель (его завязка здесь), откуда изъяли приёмных детей. Родители были обвинены в ненадлежащем исполнении своих обязанностей, а после и в побоях, и сейчас дело идёт к новому суду. Но основной темой скандала стали опять же деньги, разнообразные выплаты приёмным родителям. Именно материальный интерес считают основным мотивом усыновления обвинители семьи Дель.

Ценные кадры: стоит ли раскрывать размеры зарплат в благотворительных фондах

А внутри самого благотворительного сектора весь год продолжалась централизованная кампания по борьбе с мошенничеством. Фонды добились внесения в Думу законопроекта, ужесточающего работу с наличными деньгами для благотворительных организаций, «Форум доноров» пытается внедрить стандарты открытости, принимаются внутренние принципы отчётности и во «Все Вместе». Представители «Все Вместе» ходят в разнообразные СМИ как на работу, рассказывая о правилах верификации фондов и недопустимости сборов наличных в мобильные ящики и на личную карту от лица организации.

Есть даже вполне ощутимые победы: приостановил свою работу фонд «Время», бывший практически именем нарицательным для двусмысленных благотворительных инициатив.

И здесь мы фактически повторяем путь РПЦ: в борьбе с разного рода еретиками — от рериховцев до царебожников — прошли девяностые годы в Церкви, и именно на волне хлёсткого сравнительного религиоведения взошла звезда дьякона Андрея Кураева, самого медийного из неофициальных церковных спикеров.

А ещё в 2018 году случился самый громкий, наверное, за последние годы конфликт между благотворительным сообществом и окружающим миром, причём конфликт не с властями, а именно с обществом. План фондов «Ночлежка» и «Второе дыхание» открыть в Москве благотворительную прачечную столкнулся со страхами жителей Савёловского района перед бездомными людьми. И эта история один в один повторяет нередкий в последнее время сюжет, когда жители протестуют против строительства храмов, предпочитая им парки.

Конфликт между благотворителями и общественностью получился жёсткий и шумный, попал во многие СМИ, на него обратили внимание московские власти. Сторонники жителей нашли в деятельности фондов корыстный интерес, менеджмент проекта многократно обвинили во лжи, а сам конфликт дошёл до того, что жители заблокировали даже сбор пожертвований в пользу «Ночлежки» в местной кофейне. В социальных сетях звучало откровенное разочарование в работе благотворительных организаций.

8 причин не собирать на личную карту для благотворительного фонда

И в качестве завершающего аккорда этого года прозвучала история лишения председателя совета фонда «Нужна помощь» Мити Алешковского премиального статуса клиента «Аэрофлота» за критический твит. Как обычно бывает в таких ситуациях, до обывателя долетели только самые простые факты — крупный деятель благотворительности налетал на платиновую карту, что в сознании обывателя означает «ведёт роскошный образ жизни». Внимание же СМИ к отчётам не добавили истории позитивного содержания.

То есть вокруг благотворительности нарастают ровно те же самые обвинения, которые обычно обращены в адрес РПЦ: в корысти, в нечестности, в роскошестве, в наплевательском отношении к людям при достижении своих прекрасных целей.

Этот процесс сейчас ещё в самом начале. Но он пошёл. И это есть главный итог 2018 года: кредит доверия, полученный нами когда-то, заканчивается. И это хорошо, потому что научит нас самих ответственнее относится к окружающему нас социальному миру.

И пока я писал этот текст, прилетела ещё одна новость: жители дома на юго-западе Москвы собирают подписи против того, чтобы в их доме благотворительный фонд снимал квартиру для своих подопечных — детей с онкологическими заболеваниями.

 

 

+ Комментариев пока нет

Добавьте свой

Leave a Reply