Как умирают больные раком в России


В России ежегодно умирает от рака примерно 300 000 человек. Как умирают эти люди?

Фото с сайта www.besttoday.ru

Фото с сайта www.besttoday.ru

Блог Вадима Слуцкого на «Эхе Москвы»

Как и все, кто более-менее здоров и ещё относительно не стар, я раньше не знал об этом. Узнал тогда, когда от рака умерла моя мама. Она была прекрасной учительницей русского языка и литературы. Умерла она 2 с половиной года назад, летом 2011 г.

В 2006 г. мама попала в больницу с острым панкреатитом. После выписки у неё неуклонно ухудшался аппетит, она худела и слабела. Мы несколько раз обращались к разным врачам поликлиники № 2. Всякий раз ответ был в стиле: «а вы попробуйте солёный огурчик».

Меня, конечно, беспокоило, что мама мало ест и слабеет. Но у неё было множество других проблем со здоровьем: последствия микроинсульта, сердце, давление, кератоз (рак кожи). В сравнении со всем этим плохой аппетит казался чем-то менее серьёзным. Ни один врач не подсказал нам, что причиной может быть растущая опухоль; никто не посоветовал сдать анализ на онкомаркёры. А мне, человеку, в медицине не сведущему, никогда не сталкивавшемуся с онкологическими заболеваниями, это не пришло в голову.

В марте 2011 г. у мамы по вечерам начала подниматься температура, на коже появились желтоватые пятна. Ей всё труднее было что-то съесть, после еды появлялся дискомфорт, тошнота и боли. Мы обратились в поликлинику.

Нашим участковым терапевтом в то время была З.А.Костина. Почти полтора месяца она не приходила к нам по вызову: пришла она только в мае. После первого же осмотра она сказала, что у мамы в брюшной полости легко прощупывается довольно большая опухоль. Однако диагноза она не поставила, объяснив это тем, что «не может взять на себя такую ответственность». И стала направлять маму на обследования. Анализы (причём, направления выдавались не сразу, а по одному, чтобы потянуть время), рентген (нужно было ждать, когда будет талон). Маме было уже очень трудно ездить в поликлинику. Ей становилось всё хуже. Никакой помощи она не получала: З.А.Костина рекомендовала только ношпу, но она не помогала.

Так прошёл ещё почти месяц. Я уже сильно нервничал, требовал диагноза и действенной помощи. Тогда З.А.Костина направила маму в БСМП на обследование. Это ещё несколько дней мучительных осмотров и процедур, ни одна из которых не дала результата, кроме УЗИ брюшной полости, показавшего опухоль больших размеров, 6 см. в длину. Однако это было совершенно ясно давным-давно. Мама сильно похудела, опухоль – твёрдая, с неровной поверхностью – прощупывалась легко. Об этом говорили все врачи.

А диагноза всё не было. Маме становилось всё хуже.

Все мои знакомые врачи в один голос твердили, что это явная онкология, срочно нужен диагноз и эффективное обезболивание (трамадол).

Я, наконец, потерял терпение и написал заявление на имя главного врача поликлиники № 2 А.Л.Рутгайзера. Я писал, что поведение лечащего врача Костиной мне кажется намеренной ИМИТАЦИЕЙ медицинской помощи – без самой медицинской помощи. Что  Костина просто тянет время, назначая бессмысленные обследования, хотя всё уже давно ясно. Что такие действия врача Костиной я считаю отказом в медицинской помощи и оставлением в опасности и, если СЕГОДНЯ, до конца рабочего дня, диагноз не будет поставлен, намерен обратиться в правоохранительные органы.

Я зарегистрировал это заявление у секретаря утром 15 июня. Через 2 часа мне позвонила Лай Людмила Фёдоровна, на тот момент – зам. главврача поликлиники № 2 – и сообщила, что диагноз поставлен, Костина уже пишет рецепт на трамадол (это полунаркотическое обезболивающее, менее сильное, чем морфин, но сильнее, чем кеторол). Я спросил, почему это не было сделано раньше. Л.Ф.Лай сказала: «Мы давно поняли, что это рак, но НЕ ХОТЕЛИ ВАС РАССТРАИВАТЬ».

Здесь стоит остановиться и подумать. Попробуем понять этих людей. И Костина, и Л.Ф.Лай – вовсе не исчадия ада. Это пожилые женщины, дипломированные врачи. Почему они так себя повели? Они давали в своё время Клятву Гиппократа. Почему же они долгое время фактически отказывали в медицинской помощи смертельно больной старой женщине, прекрасно понимая, как она страдает? Разумеется, не потому, что «не хотели нас расстраивать».

Точного ответа я не знаю до сих пор. Однако сейчас я знаю, что такое поведение в отношении онкологических больных чрезвычайно характерно и встречается в России повсеместно. Недавно умерла мама моей ученицы, Вики, которой сейчас 30 лет, а маме её было 57 лет. Всё было точно так же, как у нас: врачи всячески уклонялись от постановки диагноза, тянули до последнего – пока ещё можно было придумать какие-то новые исследования. Но больная сама была ветеринарным врачом: она догадалась, в чём дело, и сама сдала анализ на онкомаркёры. Однако у неё к тому времени была уже последняя – термальная (с повышением температуры и пр. явными симптомами) – стадия.

Моё предположение такое: всем российским врачам дана закрытая инструкция – всячески уклоняться от выписывания сильных обезболивающих. Они, напомню, наркотические или полунаркотические. Современное российское государство тронулось на почве борьбы с наркотиками. Видимо, врачи очень боятся то ли ФСКН (это федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков), то ли просто собственного начальства, которое боится ФСКН. И, кстати, для этого страха есть все основания: несколько фармацевтов уже сидят – за сбыт наркотических веществ, то есть за то, что они продавали обычные лицензированные лекарства в обычной аптеке. Должна же ФСКН доказать свою нужность.

А как уклоняться от выписывания обезболивающих онкологическому больному? Способ только один: не признавать, что это онкология.

Не сомневаюсь в том, что З.А.Костина и Л.Ф.Лай тянули бы время и дальше, если бы не моё грозное заявление, которого они испугались. Оказалось, что для постановки диагноза им не хватало именно этого – один страх победил другой. Прокуратуры они испугались больше, чем ФСКН. И тут же поставили диагноз.
Маме выписали трамадол. Но относиться к больной более человечно никто не собирался.

Ей становилось всё хуже, хотя боли – благодаря трамадолу – чаще всего удавалось снимать. Однако побочное действие трамадола – тошнота. Мама от неё страдала давно, даже больше, чем от боли.

Она уже знала, что умрёт. Моя мама была очень сильным человеком. Я не боялся откровенно сказать ей, чем она больна: мы обо всём с ней поговорили и попрощались. Она сказала – с великолепным презрением: «Я не боюсь смерти!» Это правда. Но она была человеком с чувством собственного достоинства – и хотела умереть достойно, как жила. Однако от неё самой, от меня – это не зависело. А со стороны т.н. «врачей» мы не видели ничего, кроме равнодушия.

Во всей поликлинике № 2 нашёлся один человек – медсестра Ирина Анатольевна (интересно, что она не работает с З.А.Костиной, просто она наша знакомая и сотрудница именно этой поликлиники) – которая отнеслась к маме по-человечески. Она специально заходила к нам, чтобы поговорить с мамой, сделать укол. Хотя работала в то время НА ДВУХ УЧАСТКАХ. Страдающему человеку хочется, чтобы к нему отнеслись по-человечески. И мама очень ждала, когда придёт Ира.

Как-то раз маме утром сделали укол, и она заснула. Пока она спала, приходила Ирина Анатольевна, — узнав, что мама спит, она ушла. Потом мама проснулась и сразу же спросила, когда придёт Ира. Я ответил, что она уже была. Мама посмотрела на меня с какой-то детской обидой, с горьким недоумением – и отвернулась.

Всем остальным на маму было наплевать. З.А.Костина спокойно ушла в отпуск, хотя маму она устраивала, и было понятно, что больная скоро умрёт. Вместо З.А.Костиной назначили терапевта Козлову, которую ни я, ни мама не воспринимали как врача.

Случайно – вызвав «Скорую» — мы узнали, что таким больным можно делать плановые уколы: нужно взять направление в поликлинике. А в поликлинике никто нам об этом не сказал.

Уколы маме делались чисто формально – а не для того, чтобы облегчить её состояние. «Скорая» приезжала только вечером, обычно опаздывая на час-полтора. Укол начинает действовать тоже в течение часа. Мама мучилась, я звонил в «Скорую», мне неизменно отвечали: «Ожидайте!» — или, узнав мой голос, просто бросали трубку.

У российских врачей – в том числе и «Скорой помощи» — есть инструкция: сначала нужно осмотреть больного, потом уже – делать всё остальное. Осмотреть – это выслушать фонендоскопом, смерить температуру, давление и пр. Я это называю «игра в больничку». Так играют дети.

Мама умирала, она уже почти не могла говорить, не могла сама повернуться в постели. Но «врачи» продолжали ИГРАТЬ В БОЛЬНИЧКУ, хотя в этом очевидно не было никакого смысла. Это ведь рабы: есть инструкция – надо её выполнять.

Я никогда не боялся никаких людей: не потому, что я такой смелый, а потому, что я прирождённый психолог – к людям отношусь с любопытством и интересом, даже к действительно страшным людям – а такое отношение глушит все эмоции. Но вот тогда я понял, как человеку может быть действительно страшно, как можно испытывать самый настоящий ужас перед другим человеком.

Этим другим человеком, внушившим мне ужас, была очень хорошенькая, совсем молоденькая девушка с детским, как у 10-летнего ребёнка, голосом: она приехала вечером на «Скорой» делать маме укол. Маме в тот вечер было особенно плохо, я еле мог дождаться, когда, наконец, приедет «Скорая». Но сначала нужно было ПОИГРАТЬ В БОЛЬНИЧКУ. Я просил, умолял поскорее сделать укол. Она была неумолима. Потом она стала заполнять какой-то журнал. Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни я кого-то о чём-то ТАК просил, но это оказалось совершенно безнадёжно. Она заполнила журнал до конца – и только тогда сделала укол.

Она послушная рабыня, ей нужно соблюдать инструкции. Это очень важно, а что чувствует больной, умирающий человек – неважно.

9 Comments

Add yours
  1. Елена

    Боли адские 4стадия рак горла, операцию делали в декабре потом химиолучевая терапия, рецедивы неоперабельная опухоль снова химия, боли просто адские спать немогу трамадол непомогает, а морфине недают. Сплю сидя, когда уже совсем свалит боль. Врачам пофиг. Уже и жить не хочеться и бороться сил нет, устала хочу покоя тишины

  2. Владимир

    Живем в Мелитополе, болеем онкологией уже 7,5 года. Диагноз поставили сразу, прооперировали за300 $. Удалили грудь. Сейчас лежим 1,5 года- после двойного перелома бедра. Большие боли в сломаной ноге. Врач онколог дает справку о необходимости наркосодержащих препаратов, а семейный терапевт выписывает трамодол. Когда боли усилились мы попросили морфина — выписал безоговорочно. Также прописал прегаболин , он усиливает действие морфина. Морфина выписывал 15 ампул на неделю кололи две ампулы в сутки. Со временем необходимость в 4-5 инъекциях , доктор по просьбе стал выписывать 30 ампул на неделю. Все это без проблем. Морфина выдают в аптеке бесплатно. За трамадол оплачивали $3 за 10 ампул, а прегаболин -$2,5 за 7 ампул.

  3. Monica

    облучились где-то и правды не сказали )) будут знать как по ядерным свалкам без перчаток и светоотражетелей гулять ))

  4. Марина

    С моей мамой поступили также. Терапевт ЦГБ г чебоксары вовремя не выписала Трамадол. Когда начались сильные боли -«скорая «, которую вызывали 4раза проводила неэффективное обезболивание, отказывая в морфине и госпитализации. Четвертая бригада «скорой «умирающей, по их словам, больной помощь оказывать не стала. После более 10 ч мучений мама умерла.

  5. доктор(ТМ) Ринат -Хаким

    Причина заболеваний раком- энерго-информационное нарушение биополя человека.
    Творец сотворил нас с большим запасом прочности, порезались-заживает, переломали кости — состыковали кости на месте перелома, кости срослись.
    Вся информация на нормальное функционирование органов человека записана как программа, в ДНК и РНК и рак, это нарушение программы клеточного деления. В основном нарушение происходит из-за потери жизненных сил. так называемой ЦИ, КИ
    Поддержание и восстановление уровня жизненных сил возможно практикуя Цигун, ДАО, Аюрведу, Рейки, Универсальную энергию Человека и Вселенной.. Изначально следует нейтрализовать разрушительные программы, трансформирующие жизненную энергию людей в низкие виврации , которые подпитывают сущности нижнего астрала.
    К сожалению одними лекарствами, лучевой терапией, химиетерапией устранить эти энерго- информационные нарушения не возможно и излечение лежит в объединении усилий биоэнерготерапевтов и онкологов.
    Я практикую с 1997 года, за этот период были больные с диагнозом- рак щитовидки, саркома тазобедренного сустава, рак поджелудочной железы и другие, во всех случаях биоэнергетическая помощь организмом воспринималась с положительным поворотом организма на исцеление.
    Желаю выхдороветь и навсегда избавиться от этой болезни.

  6. Лев

    Недавно умер мой дед.Первым делом он пришёл в онкологию,там ему сказали,что он не их пациент,что у него кеста.Ему опухоль разрезали и отправили домой,но ему всё хуже и хуже становилось.Через пару недель наконец его хоть в БСМП взяли,там немного подержали и опять отправили домой.Состояние с каждым днём ухудшалось.Через неделю его,если не ошибаюсь,в какую-то городскую хирургию приняли.Там он ничего не ел,если пил воду,то отхаркивал больше чем выпьет.Сидел постоянно на уколах.В итого через неделю,ему сделали операцию.Только на операции смогли сказать что у него всё горло облепили метостазы,что это РАК.После операции его повезли в реанимацию,где он пару дней не приходя в сознание умер.Вот такая у нас русская медицина,никто ничего не знает,никто ничето не лечит

  7. Katerina

    Да у нас так умирают не только больные раком. Так же умирают и с другими болезнями, от болеи, в унижениях, в ниших больницах. А кто обкрадивает болницы? не ташит же лично главныи врач с кухни или еше откуда..нет. А кто?
    Наши рядовые люди. от врача до санитарки. Крадут все и друг у друга.
    Моя мама умирала тоже ужасно. Она сама была врачом и я врач, Но обезболиваюших не дали. И пришлось обезболивать тем что есть. И человек кричал от боли, но система глуха.. И не в клятвах дело. Такие наши люди в большинстве. Те кто научился выживать и получать доходы от Системы не могут быть добрыми и идти против своего кармана. Все главные врачи не в накладе от своеи работы. Они знают, что будешь защищать интересы больных — потеряешь хлебное место. И так везде в стране и давно!
    Не может рядовои врач жить на зарплату…не может!!…у него тоже есть мамы дети и свои болезни. А главныи врач? ему тоже надо делится с городским управлением и так далее по цепочке вверх !

  8. Alexandr Petrow

    Зайти через Вконтакт так и не могу, только фейсбук

    По теме — нам врач еще несколько лет назад сообщил что клятву Гипократа они не дают в меде. Вот так.

    На круглом столе как то было хорошо сказано — что в России нужно с онкологией бороться как с туберкулезом и спидом — всех на мир и онкомаркеры. Но когда такое будет? и будет ли? Когда осознают — что средств на лечение и потерю рабочих — стоит государству дороже? Или их может напугать только страх заражения?

  9. Альбина Корнева

    Чистая правда. Непонятно почему люди пришедшие в медицину становятся такими равнодушными, особенно те кто обязан проверять, контролировать, руководить.. Я думаю больше от них идет посыл. Созданы облздравы, горздравы, везде есть начальники, но я что-то не наблюдаю их частого присутствия в больницах, поликлиниках, в основном планерки и совещания в кабинетах.. А что там можно увидеть?? У нас несколько дней назад умер ребенок, и я случайно узнала, что ребенок мог умереть от болевого шока, когда ее забирали с морга, зубки были сильно сжаты. Это говорит о боли которую терпел ребенок, я не знаю как бороться с бездушием врачей, их молчаливым терпением об отсутствие элементарных лекарств в реанимации, о обязанности облегчить боль страдающему. Нашим онкологических больным детям при температуре 39 -40 сбивают нурофеном, сами мамки. Благотворители порой когда им говоришь открыто о проблеме, НЕ ВЕРЯТ.. Ведь с экранов нам так красиво говорят, фильмы показывают только вот почему-то в реальном времени все гораздо страшнее…

Добавить комментарий