Михаил Бондарев, человек-дар


Корреспондент «Филантропа» побеседовала с Михаилом Бондаревым, генеральным директором языковой школы «ВКС — International House», учредителем благотворительного фонда «Шередарь». Он создал на территории России первый частный центр, помогающий детям вернуться к полноценной жизни после тяжёлой болезни. Михаил Бондарев рассказал о своих жизненных приоритетах, целях и задачах фонда «Шередарь», а также об особенностях психосоциальной помощи детям, перенёсшим онкологические заболевания.

Михаил Бондарев

Михаил Бондарев

— Михаил Афанасьевич, «Филантроп» от души поздравляет вас и ваших единомышленников с запуском нового реабилитационного лагеря во Владимирской области в мае этого года. Расскажите, пожалуйста, о нём подробней.

Михаил Бондарев: биографическая справка

Михаил Афанасьевич Бондарев родился и вырос в город Обояни Курской области. Как победитель школьных олимпиад был принят в выпускной класс физико-математической школы-интерната при МГУ.

После окончания МИФИ и аспирантуры, работал научным сотрудником.

Будучи аспирантом, ежегодно участвовал в реставрационных работах Кирилло-Белозерского монастыря (Вологодская область). В перестройку занимался торговлей, мелким бизнесом. С первоначальным капиталом выстроил одну из лучших российских школ в системе IHWO — международной сети школ, отличающейся высоким качеством преподавания.

Трудное положение детей, особенно больных, в нашей стране побудило М.А. Бондарева к занятию благотворительностью. В частности, он, одним из первых бизнесменов, начал планомерно помогать Российской детской клинической больнице (РДКБ). Системно изучил опыт зарубежных стран по реабилитации онкобольных детей. Взяв самое лучшее, в 2012 году учредил благотворительный фонд «Шередарь», построил и передал в его собственность открывшийся в мае 2015 года детский реабилитационно-оздоровительный центр во Владимирской области.

В марте 2015 года принял участие в качестве докладчика Московского экономического форума.

— Насколько мне известно, за последние двадцать пять – тридцать лет для детей в нашей стране ничего не было построено. Пионерские лагеря замораживались, а подобие грандиозных проектов типа «Орлёнка» и «Артека» перестали возводить. Наш центр — первый и пока единственный крупный детский центр в России, находящийся на балансе благотворительной организации. Этот отдельный комплекс не приписан к базе уже имеющихся, обычно подведомственных Минздраву клиник и санаториев. Поскольку он передан на баланс благотворительной организации «Шередарь», то может быть использован только для благотворительности. То есть для социальной реабилитации детей, перенёсших онкологические заболевания. До лагеря вся жизнь ребёнка, перенёсшего такое заболевание, комнатка в квартире и больничная палата. Программа нашего первого лагеря, проходящая на базе дома отдыха посёлка «Сосновый бор» Владимирской области, вобрала лучший опыт человечества. Мы пригласили высококвалифицированных врачей, ведущего международного специалиста по реабилитации Терри Дигнана, директора всемирно знаменитого реабилитационного лагеря «Барретстаун» (Ирландия) и обучили волонтёров, чтобы помочь детям за одну неделю сделать шаг в социум при полной физической и психологической безопасности.

— А какие ресурсы у нового лагеря «Шередарь»?

Если рассматривать рыночную цену нашего центра – то стоимость его больше полмиллиарда рублей. Двадцать домиков из трёх комнат, расположенных на 15 гектарах земли. По максимуму можно разместить двести – двести пятьдесят детей. Это на обычную, коммерческую программу, зарабатывающую деньги на реабилитацию. В такой смене количество вожатых на группу – один на двенадцать. А в реабилитационной программе на двенадцать детей – двенадцать, а то и больше волонтёров.

— Насколько трудно подобрать волонтёров?

— У нас нет с этим проблем. Гораздо важнее и злободневнее вопрос — где брать деньги?

— Действительно, где и как?

— Общество чуть-чуть помогает, да и центр будет сам зарабатывать на коммерческих детских программах. Хотелось бы больше денег, тогда бы мы проводили больше программ.

— А сколько вы до этого проводили на своей старой базе?

— В год три-четыре программы. Программы достаточно дорогостоящие. Надо и детей, и волонтёров принять, расселить и накормить. Участие одного ребёнка обходится примерно в 35 тысяч рублей, но родителям ничего платить не надо, только довезти ребёнка до Москвы. Если будет надо – мы и с билетом поможем. Волонтёров мы тоже принимаем бесплатно.

— На какой срок рассчитана смена?

— 7–9 дней. Эта смена примерно повторяет модель энергичного пребывания в реабилитационном лагере «Барретстаун». Больше дней — невозможно. Детки слабенькие, не могут много бегать, прыгать. Для детей и родителей подобная поездка в лагерь – первый опыт расставания за долгие годы. Фактически — это первые семь дней, когда они оказываются вдали друг от друга. А так мамочка обнимает своего больного малыша и не выпускает из объятий месяцы или годы. А разжимает свои объятия, когда ребёнок выздоровел и едет в наш лагерь. Или, извините, умирает…

— Какой возраст ваших подопечных?

— Мы брали до сих пор детей от семи до тринадцати лет с давностью окончания основного курса лечения до пяти лет. Сейчас мы будем брать и подростков от тринадцати до семнадцати лет.

— Слышала, что вы в тесном контакте с авторитетной ассоциацией SeriousFun Children’s Network, созданной известным американским актёром Полом Ньюманом, и объединяющей четырнадцать реабилитационных лагерей по всему миру…

— Да, это так. Мы активно обмениваемся с ними информацией. Кстати, Ньюман первым начал создавать центры для реабилитации детей, перенёсших тяжёлые заболевания. Они назывались Hole in the Wall (просвет в стене – Ю.Г.). Центры развиваются, они сейчас есть и в США, и в Европе. Замечу, что наша программа по качеству не уступает американским.

Михаил Бондарев, Шередарь

Михаил Бондарев, Шередарь

— Известно, что «Шередарь» занимает большую часть вашей жизни… В какой степени вы погружаетесь в зарубежный опыт?

— Я расскажу любимый анекдот. На базаре продают трех попугаев. Один – стоит тысячу, другой – пять, а третий – двадцать. За тысячу говорит на двух языках. За пять — на трёх. Покупатель спрашивает, а третий попугай, самый дорогой, сколько языков знает? Ни одного. Танцует? Нет. Поёт? Нет. А почему он стоит так дорого? Он шеф тех двух. Это про меня. Я вокруг себя собираю людей, которые погружаются в тему и многого добиваются.

— Давайте обозначим таких людей в «Шередаре».

— Думаю, что это все. И все же – я особо хотел выделить нашего медицинского директора Григория Цейтлина, заведующего отделением восстановительного лечения и реабилитации Центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева. Григорий Янкелевич — настоящий энтузиаст своего дела! Он уже в достаточно зрелом возрасте волонтёром поехал в «Барретстаун»! К тому же помимо нас, он занимается реабилитацией ещё и в качестве заместителя директора государственного проекта «Русское поле». Если кому-то нужна помощь в этой сфере, Цейтлин всегда помогает.

— А чем отличается программное наполнение «Шередаря» от «Русского поля»?

— Они — санитарно-курортного типа, а мы — психолого-рекреационного. Мы ближе к евроамериканским стандартам, а «Русское поле» – к советско-российским. Но там тоже замечательные программы.

— Насколько изменилась ваша жизнь после выхода как благотворителя из тени?

— Я сам себе стал больше напоминать попугая, которого возят в клетке, тыча пальцем и говоря: «Этот дурак отдал полмиллиарда рублей на благотворительность». Я порой думаю, зачем высунулся?

Михаил Бондарев, Шередарь

Михаил Бондарев, Шередарь

— Возражу: это очень важный шаг для создания частной отечественной массовой благотворительности. Слышала, что это не первый ваш благотворительный проект…

— Я много чем занимался… В своё время начитался религиозной литературы под названием Евангелие от Иоанна, от Марка, от Луки, и от Матфея, и это срезонировало с какими-то струнками моего сердца. Осознал, что надо помогать другим. Я и до истории с «Шередарем» помогал. Но трудно было найти людей, которым я бы доверял и получал удовлетворение, помогая им. К примеру, мне очень не понравились глаза директора детского дома, которому я решил помочь. Я и храму одному какое-то время помогал, наивно думая, что деньги, которые я кладу в ящичек, пойдут нуждающимся. Потом узнал, что священник на эти деньги новые колёса для своей машины купил…Но я всё равно инкогнито около 10 лет отдавал деньги на благотворительность, много помогал Российской детской клинической больнице, поэтому какое-то время был в Правлении фонда «Подари Жизнь». Долгими путями шёл к своему благотворительному проекту, пока не встретил людей, которым можно доверять, и в 2012 году учредил фонд «Шередарь».

— У вашего фонда — необычное название. С чем оно связано?

— Шередарь, если переводить буквально, — это «дар жизни», «река жизни». Это исторически сложившееся место, в котором течёт река Шередарь. Это совпадение, которых у нас очень много.

— Расскажите, пожалуйста, подробней о своих подопечных.

— Наши дети – все в какой-то мере победители. Они учатся преодолевать себя и мир, состоящий из множества опасностей. Ведь даже после выздоровления до возвращения в нормальную жизнь проходят месяцы, иногда годы. Ребёнку, который был в больничной палате очень трудно вернуться в повседневную жизнь. Долгое время за него все решали. Наша программа говорит ребёнку: тебе все можно, ты такой же, как все! Важно, что они здесь без родителей! У нас под присмотром врачей, психологов и волонтёров дети на неделю погружаются в развивающую ребячью среду: спорт, походы, велосипеды, лодки, лошади, творческие мастерские, дискотеки. Ещё мой отец говорил — не так важен работник, как затейник!

Михаил Бондарев, Шередарь

Михаил Бондарев, Шередарь

— Вы известны и как основатель, и руководитель одной из наиболее авторитетных отечественных языковых школ. В какой степени сотрудники вашей компании «ВКС — International House» подключены к проектам «Шередаря»?

— Я раньше скрывал свою благотворительную деятельность и все делал сам, а сейчас, когда все вышло на публичный уровень, люди, работающие непосредственно со мной, вовлечены в благотворительный проект. Да и клиенты «ВКС — International House» давно знают, что каждый раз, оплачивая занятия в наших школах, вносят личный вклад в дело «Шередаря». Об этом даже на нашем сайте говорится…

В нашей школе мы не только преподаём язык, мы ещё учим преподавать. И в школу «ВКС – International House» съезжаются преподаватели со всего мира, чтобы учиться, как преподавать английский язык. Самый признанный в мире лингвистический сертификат – это CELTA (Certificate in Teaching English to Speakers of Other Languages). К нам приезжают со всей страны, чтобы обучиться и получить такие сертификаты. При этом мы не только готовим преподавателей, мы ещё готовим проверяющих, которые ездят по миру и следят за тем, чтобы такие курсы были правильно и качественно организованы. Это очень важно! Важно и в контексте нового центра «Шередаря». Потому что мы хотим, чтобы наш центр стал тренинговый площадкой, куда люди будут приезжать и учить друг друга. Мы планируем приглашать специалистов всего мира, которые будут рассказывать, как возвращать детишек к полноценной жизни. Ведь лечение злокачественной опухоли по своей физической и психологической травматичности является критической жизненной ситуацией для ребёнка и его семьи. Нужны психологи, психотерапевты, соцработники, педагоги, волонтёры, специально подготовленные для такой работы. К сожалению, специальных программ подготовки таких специалистов у нас нет.

— Ваша программа-максимум?

— Я вам вот что скажу… Мы до сих пор в «Барретстаун» отправляем детишек самолётами из России. И когда я туда приехал перенимать опыт и стал ходить по Дублину, увидел, что для ирландцев машина Порше Кайен — это что-то чрезвычайное. А в Москве, куда ни плюнь — везде Порше! У нас недавно у одного губернатора нашли коллекцию часов – на два миллиона долларов. У некоторых хватает денег на эти дорогие машины и на эти коллекции часов, но не хватает, чтобы помочь ребёнку, которого государство за свои деньги вылечило, вернуться в строй. Мне было буквально стыдно ходить по этой бедной Ирландии и понимать, что наша страна, наполненная нефтью и газом, деньгами, нормальными людьми, не может выстроить достойную систему детской реабилитации.

Поверьте: никто до нас не занимался этим на хорошем европейском уровне. А таких центров, как наш, нужны десятки. В стране от десяти до тридцати тысяч детей ежеминутно нуждаются в реабилитации. Мы принимаем триста – четыреста детей в год. Эту цифру в идеале надо умножить в двадцать раз. Если кто-то из читателей «Филантропа» решится построить подобный комплекс, мы подскажем, что и как нужно сделать. Я очень надеюсь, что такие центры появятся по всей стране.

1 comment

Add yours
  1. Лина

    Михаил Афанасьевич и его команда — замечательные люди! Калининград и Центр «Верю в чудо» очень уважают и любят «шередаривцев»!) Скоро волонтёрчики поедут на очередную смену лагеря!
    Успехов команде «Шередарь»!

Добавить комментарий